Частная луна на сосне

Частная луна на сосне в парке Панфиловцев на выставке Light Up
в Алматы, Казахстан

Частная луна в Алматы

Частная луна в галерее Тенгри-Умай, Алматы, Казахстан
Свидание с луной, Караван

Заброшенные Утопии.Коньковый Завод.

Инсталляция Заброшенные утопии.Коньковый Завод на выставке Инновация в Государственном центре современного искусства, до 5 мая 2013

Частная Луна на Небосклоне

Звезды в коробках из-под обуви, Луна в клетке, Частная луна на кровати, Звезда в мешке для мусора,
инсталляция на выставке Небосклон в Московском Планетарии, до 17 апреля 2013
Фотографии Крокин-галерея, Ал.Градобоев.

Заброшенные утопии на Инновации ГЦСИ

 Заброшенные Утопии: Коньковый Завод

«Экспериментальные полевые исследования руинированного индустриального пейзажа Верхотурья в постсоветском пространстве. Эстетическая, археологическая, социологическая и техно-научная интерпретация исследований и последующее создание идеального музея Верхотурского конькового завода в виде художественной инсталляции.

 «Музей есть не собрание вещей, а собор лиц. Музей есть выражение памяти, общей для всех людей, как собора всех живущих, памяти, неотделимой от разума, воли и действия, памяти не о потере вещей, а об утрате лиц», – писал философ Николай Федоров, и мы, следуя его заветам, представляем воображаемый музей Конькового завода как музей-собор лиц людей, объединенных когда-то работой на фабрике. В индустриальном веке произошла замена храмов на заводы, этот процесс был усугублен в Советском Союзе, когда религия была упразднена, храмы закрыты. Взамен гражданам страны была предложена модель фабрики как духовного и квазирелигиозного центра.

В 1997 году завод коньков в Верхотурье закрыли. Хотя люди не перестали кататься на коньках, и лед продолжает манить нас своим сияющими зеркалами, коньковый завод исчез, станки и флаги Почета пропали, остатки лезвий заржавели и превратились в железный лом. Но многие люди живы: они ходили по светлым и чистым цехам, люди, руки которых делали коньки в тех стенах. И нас, прежде всего, интересуют рабочие завода, а также время и пространство памяти, и человек в нем. Поэтому мы возводим прозрачные стены Собора Музея Конькового Завода, в которых поместятся души всех, кто когда-то обитал в цехах, стоял у станков, вытачивал лезвия, прикручивал их к подметкам ботинок, аккуратно укладывал в коробки, проверяя качество изделий. Мы попытаемся построить Собор Воскрешающего Музея, о каком когда-то грезил художник Василий Чекрыгин, пусть пока это будет воображаемый собор, но воистину, только такой собор невозможно разрушить, он живет, пока жив Человек».

Мультимедиа инсталляция "Собор Лиц Рабочих и Служащих Конькового Музея"

Завод коньков основан в 1947 году и на протяжении 40 лет был передовым предприятием в своей отрасли, неоднократно награждался переходящими красными знаменами Министерства промышленности. Для изготовления коньков на завод поступал металл из городов Новосибирска и Горького. Ботинки спортивные поступали из Свердловска с фабрики «Спортобувь». В 1970-1980е годы коллектив предприятия насчитывал более пятисот человек, ежегодно выпускались сотни тысяч пар коньков.

Верхотурский завод стал необходим стране, его продукция - затребована, в каждой советской семье - по несколько пар коньков. Зимние виды спорта по всей России и, особенно на Урале, были в чести, расчищенные для катания естественные водоемы и заливные катки существовали в каждом населенном пункте. Предприятие работало без перебоев, окончив школу, жители приходили под сень Завода и оставались там на всю жизнь. В те советские времена  производили множество коньков: "снежок" и "снегурки", "гаги", "канадки" и "норвеги", и на Верхотурском заводе делали коньки отличного качества и всегда сверх плана. В настоящее время территория предприятия в заброшенном состоянии. Помещения бывших цехов и административный корпус пустуют и ветшают. Несмотря на свою ординарную судьбу, коньковый завод для Верхотурья до сих пор остается важной страницей истории прославленного прошлого.

Хотя люди не перестали кататься на коньках, и лед продолжает манить нас своим сияющими зеркалами, коньковый Завод исчез, остатки лезвий заржавели и превратились в железный лом. Но многие люди живы, кто ходил по светлым и чистым цехам, те люди, руки которых делали коньки в тех стенах. И нас прежде всего интересуют рабочие Завода, а также время и пространство памяти, и человек в нем, - говорит автор проекта Леонид Тишков.

Документальный фильм «Конец рабочего дня» знакомит зрителя с подлинной историей конькового завода, рассказанной ее главными свидетелями и творцами. Герои фильма – бывшие сотрудники предприятия и, конечно, сам Завод, «рабочий день» которого подошел к концу.

Остановленный завод представляет собой эпическое зрелище: покинутый, оставленный как бы в одночасье, он стоит памятником времени. Не работают станки, остановлен транспортер, в ваннах электрофореза еще не высохли реактивы, в цехах лежат груды постепенно ржавеющих коньков. Эти коньки, как кости живых существ, лежат и напоминают нам о жизни Завода. Рабочие и служащие ушли, в раздевалках оставлены их вещи, на столах стоят кружки с остатками сухого чая, на стенах – плакаты, на станках – чертежи деталей, рядом инструменты. И кажется, что люди где-то недалеко, вот пройдет час или два, и они вернутся, застучат молотки, зашумят электромоторы фрезерных станков, заработает конвейер. Но этого уже не произойдет никогда, неумолимый закон времени разрушил все, что было когда-то не только производством, но и вторым домом рабочих. И мы смотрим на эти руины, и сердце наше наполняется печалью и состраданием, это похоже на созерцание руин храмов, которых немало поблизости от Завода. И можно по праву называть Коньковый Завод разрушенным храмом, который объединял когда-то людей, делал их счастливыми, вселял веру и дарил им осмысленную и героическую жизнь. 

Помещение бывшего Верхотурского конькового завода хранит настоящие сокровища. Готовые изделия – некогда сияющие никелированные коньки – оставлены в покинутых цехах и, несмотря на годы забвения, кажется, по-прежнему ждут встречи с героями ледовых стадионов и катков. Художник Леонид Тишков оживляет коньки, дает им новое дыхание и пускает их в неожиданное путешествие. Скульптура, сотканная из сотен элементов, возносит над зрителем верхотурский конек, который в свою очередь венчает всю композицию своеобразной башни. Скользя по плоскости башни, коньки устремляются все выше и выше и выше, и готовы вот-вот взлететь, оторваться от скульптурной массы, преодолевая силу притяжения, взмыть над землей и отправиться в свободный полет. Перед нами своеобразный памятник коньку, памятник их создателям, рабочим и служащим Конькового завода.

http://www.kommersant.ru/doc/2130356

Луна, снег и Сольвейг

Инсталляция "Сольвейг.Ландшафт моей памяти", видео, соль, стекло, шерсть, музыка Эдварда Грига, 2004
и "Частная луна в Новой Зеландии у вулкана Рангитото", фотография, диасек, 2010
на выставке "Синева иных начал" в галерее Проун с 12 февраля 2013 на Винзаводе

Человек и луна

Многие из нас в детстве мечтали достать рукой до неба, смотрели фильмы, в которых герой дарит возлюбленной звезду, верили в волшебство и загадывали желание при виде падающей звезды. Какой была бы Ваша реакция, если бы Вам предоставили возможность спустить настоящую луну с неба и дотронуться до нее? Российский художник Леонид Тишков смог это сделать, воплотив детские мечты многих в реальность, только в его истории луна сама спустилась к мастеру и осталась с ним навсегда. Его проект «Частная Луна» представляет собой инсталляцию, которая не может не натолкнуть на самые романтические мысли и фантазии. Леонид объездил самые разные уголки мира с «Частной луной» — сегодня она в Австрии, а завтра уже в Арктике, и никто не знает, где она окажется в следующий раз, на крыше дома в Париже или с тобой под одним одеялом?

Однако, нам все же удалось узнать место, куда луна спустится в следующий раз, и задать Леониду несколько вопросов:

1. Как бы Вы охарактеризовали настоящее и будущее современного искусства в России?

Так и хочется ответить словами Жванецкого: Нормально, Григорий! Это настоящее. Отлично, Константин! Это будущее. Чем больше будут давить, тем больше художники создадут искренних произведений в противовес системе. Правда, это будет малая часть художников, а другая, основная, я уверен, пойдет на компромиссы и начнет работать в поте лица, обслуживая власть предержащих: капиталистов и хунту. Нас ждет парад аттракционов. Искусству отводят уютное место в системе развлечений. Наше общество становится все более буржуазным, а буржуй, он, как известно, любит власть, армию, церковь, все то, что не раскачивает лодку. И если ты поспоришь с капитаном – тебя бросят за борт, как Муму. Но в целом, все нормально, Григорий, главное для современного человека не искусство, а жизнь: пища, жилье, продолжение рода, экология и патриотизм. Искусство потребляется обществом в виде дизайна во всех его видах, да и само искусство сливается в экстазе с дизайном. Немного скучно для умных людей, но зато весело для большинства и неопасно для верующих. Времена, когда музей называли храмом, прошли, писатели и художники уже не пророки, а обычные прихожане. Так что осваивайте ремесла, молодые художники, такие как чеканка, финифть, бисероплетение, резьба по дереву, шитье флагов и рукавиц.

2. Отношение к современному искусству в общем, и к Вашему проекту, в частности, различно в разных странах? Есть что отметить?

Не думаю, что надо делить человечество на места обитания. Искусство, как часть культуры – это универсальный язык, объединяющий людей, поэтому все, кто любит и понимает искусство, живут на Земле, а не в национальных квартирах. Конечно, в тех обществах, где с детства прививается любовь к красоте, воспитывается вкус к новому, где много музеев и культурных институций, там художнику проще обрести контакт и понимание людей. Как художник, я работаю с поэтическими образами и архетипами, рассказываю о вечном, поднимаю онтологические проблемы, а они одинаковы у каждого человека, независимо от цвета кожи и языка. Есть, правда, культурные традиции, они важны для восприятия искусства. Так мой проект «Частная луна» нашел огромный отклик в государстве Тайвань, в китайской традиции Луна очень много значит, она больше, чем небесное тело, она неисчерпаемая тема для вдохновения. Только что открывшаяся в Художественном музее Каосюня выставка «Путешествие частной луны на Формозу» идет с огромным успехом. А три года назад в австрийском Линце было очень много людей, которые по моей просьбе и Центра современного искусства выставляли «Частную луну» как out-door инсталляцию. В течение шести месяцев она посетила более сорока мест. Отмечу высокую инициативу австрийцев и стремление включиться в проект персонально. В Красноярске так не получилось, хотя задумывалась похожая история. Во Львове сейчас путешествует луна. Ау, где вы, луна? Где вы теперь и кто вам целует пальцы?


3. Вы написали — «Right now I am building a new light installation for the museum in Siberia, Chukotka, at the most eastern and northern edge of Russia» — почему Вы выбрали это место?

Поступило приглашение от Центра современной культуры «Гараж» принять участие в проекте «Очарованный странник» в музее города Анадыря, который откроется в феврале. Меня увлекла идея молодого куратора Андрея Мизиано принести частичку своей души на окраину мира. Но если честно, это нам, живущим в Москве, кажется, что все остальное на окраине. А это совсем не так! В Екатеринбурге только что прошла грандиозная Индустриальная биеннале современного искусства, уже вторая по счету, она уникальна и о ней знают во всем мире. Считаю свое приглашение на неё большой честью. Красноярская музейная биеннале каждый раз удивляет, на нее приезжают художники с мировыми именами. С луной путешествовал а Арктику, вокруг Шпицбергена, севернее нет земли. Люди живут везде, а искусство – важная часть духовной жизни людей, поэтому и на Чукотке «будут яблони цвести». Поэтому, если вернуться к первому вопросу, то все будет нормально с искусством, главное быть живым. И быть реалистами — требовать невозможного!

Интервью: Богдан Юкин  для  eastvillage magazine